Не то, о чем вы подумали
Когда взойдет звезда из откровенья,
Когда вам станут горькими соленья,
Когда утонет парус пожелтевший
И золотую тучку сгонит леший,
Когда проформалинят формализмы
И заведут взрывные механизмы,
Я досчитаю всех ежей до ста
И, через радугу ступая в облака,
Верхом на молнии и с ветром наравне,
И с морем будто на одной волне,
На место солнца вывешу плакат.
Пусть опечалится событием закат,
Но мне не страшно мнение чужое:
Во имя сохранения устоя
Той жизни, что течет издалека,
Хоть не скажу, что, мол, она легка,
Артиллерийский полируем мы снаряд.
Снарядом этим каждый будет смят,
Кто чем-то недоволен и не рад.
Сказали — значит, будет город-сад!
Мне маяком бросает слово, как поэт,
Великий и бессмертный тот завет:
Я больше впредь гвоздей не принимаю,
Лишь только клей — полоскою по краю...
Когда вам станут горькими соленья,
Когда утонет парус пожелтевший
И золотую тучку сгонит леший,
Когда проформалинят формализмы
И заведут взрывные механизмы,
Я досчитаю всех ежей до ста
И, через радугу ступая в облака,
Верхом на молнии и с ветром наравне,
И с морем будто на одной волне,
На место солнца вывешу плакат.
Пусть опечалится событием закат,
Но мне не страшно мнение чужое:
Во имя сохранения устоя
Той жизни, что течет издалека,
Хоть не скажу, что, мол, она легка,
Артиллерийский полируем мы снаряд.
Снарядом этим каждый будет смят,
Кто чем-то недоволен и не рад.
Сказали — значит, будет город-сад!
Мне маяком бросает слово, как поэт,
Великий и бессмертный тот завет:
Я больше впредь гвоздей не принимаю,
Лишь только клей — полоскою по краю...
