***
Четыре пики, острый камень,
Веревка, скользко, ночь, обрыв —
Меня охватит хладный пламень,
Невольно дверь себе открыв
В мир тишины и мир покоя,
Я вниз лечу и дна не вижу.
Ты скажешь: «Умирать не стоит!»
И вновь завязнешь в мутной жиже
Банальных слов, унылых фраз;
Мое растерзанное тело
Все это слышало не раз,
Но доходило как до дела —
Так весь объем сводился в плоскость.
Душа тонула, искупавшись
В лучах всего былого лоска,
И мне ступать дорогой павших
Самой судьбою суждено.
Я выбирать был волен способ,
Каким бы мог свернуть я, но
Всю жизнь я шел немного косо,
И в результате сам собою
Я стал таким, какой я есть.
Идя дорогою любою,
Я приносил дурную весть,
И темный склеп искал ночами,
Где можно музе умереть
Не окруженною врачами,
А запереться тихо в клеть
И, по привычке, в истощении
Закончить отведенный срок.
Мораль: опять прося прощенья,
Не отдавайте чувства впрок,
И, раз слова важнее дела,
Не говорите через силу:
Вся эта ересь — след от мела
На камне нашей с ней могилы.
Веревка, скользко, ночь, обрыв —
Меня охватит хладный пламень,
Невольно дверь себе открыв
В мир тишины и мир покоя,
Я вниз лечу и дна не вижу.
Ты скажешь: «Умирать не стоит!»
И вновь завязнешь в мутной жиже
Банальных слов, унылых фраз;
Мое растерзанное тело
Все это слышало не раз,
Но доходило как до дела —
Так весь объем сводился в плоскость.
Душа тонула, искупавшись
В лучах всего былого лоска,
И мне ступать дорогой павших
Самой судьбою суждено.
Я выбирать был волен способ,
Каким бы мог свернуть я, но
Всю жизнь я шел немного косо,
И в результате сам собою
Я стал таким, какой я есть.
Идя дорогою любою,
Я приносил дурную весть,
И темный склеп искал ночами,
Где можно музе умереть
Не окруженною врачами,
А запереться тихо в клеть
И, по привычке, в истощении
Закончить отведенный срок.
Мораль: опять прося прощенья,
Не отдавайте чувства впрок,
И, раз слова важнее дела,
Не говорите через силу:
Вся эта ересь — след от мела
На камне нашей с ней могилы.
